Как шестинедельное судебное разбирательство изменило жизни навсегда

Терри Легаси выходит из здания суда навстречу яркому солнцу. Свободным человеком.

Прошло менее 24 часов с тех пор, как присяжные заседатели нашли его невиновным в убийстве его 6-недельного сына Коена. И только один час с момента, как его приговорили на срок, который он уже отбыл при следствии, за нападение при отягчающих обстоятельствах на 16-месячного приемного сына Донте, чье бедро было сильно повреждено. Со времени своего ареста 4 года назад, Легаси, сейчас 29 лет от роду, был заключен в отделении Исправительного Учреждения Hamilton-Wentworth.

Очень легко посчитать, что окончание судебного слушания закрывает дело для всех вовлеченных в него. Что как только они покинут в последний раз здание суда, их жизнь начнется со свежего листа, они оставят все плохое позади… Здесь можно использовать любую избитую фразу, если бы только можно было стереть прошлое. Но для всех, кто присутствовал в судебном зале № 708 в течении последних шести недель, все так и останется камень на душе. Тем или иным образом, персонально или профессионально, малыш Коен и его брат Донте изменили их жизни навсегда.

Всегда найдутся люди, которые будут задаваться вопросом, не получилось ли так, что Легаси убил своего сына и вышел сухим из воды. Та, которая была любовью всей его жизни, Мэри Смит, мать Коена, Донте и Нелли, ненавидит его. Суд приговорит его избегать всех контактов с Мэри и детьми, он не может остаться наедине с детьми, пока им не исполнится 12 лет.

Но его отец, сестра и брат поддерживают его. Они сопровождали его в пятницу, когда он покидал здание суда. Легаси отказался дать нам интервью и ни разу не выступил на судебных слушаниях. При этом его адвокат, Грегори Лесли, заявляет, что Легаси настаивает на своей невиновности по обоим обвинениям. Он «чрезвычайно счастлив оказаться на свободе», и каждый раз, когда он говорит о Коене, «его глаза заполняются слезами.»

Лесли и его коллега Нил Грегсон говорят, что это было одно из самых сложных дел по расследованию убийства, которое они когда либо имели. Дело было сложным из-за формальных сложностей. Позиция защиты сводилась к тому, что Смит, а не Легаси, была грубым родителем, и привела к повреждениям головы Коена. «Это все измождало эмоционально, — сказал Лесли. — Вы имеете дело с беззащитными детьми, которые не могут говорить и не могут себя защитить».

По другую сторону разбирательства стоял государственный обвинитель Майкл Фокс. Мало вероятно, что государство запросит пересмотрения решения суда, сказал он, поскольку нет никаких претензий к тому, как вел дело судья Гаррисон Аррел. С профессиональной позиции Фокс все еще отходит от впечатлений от решения суда присяжных и скорости, с которой оно было принято, всего 7 часов обдумывания. «Их эмоциональное рассмотрение ситуации, похоже, затмило здравомыслие», — добавил он.

«У Мэри была нелегкая жизнь. Она впервые забеременела в 15 лет, вступала в драку со своим грубым женихом и с собственной сестрой, торговала травкой, привлекалась за вандализм. Присяжные позволили чувству отвращения к ней взять верх, и принебречь своими суждениями», — сказал Фокс.

Присяжные удивили его еще по одной причине. Даже во время прослушивания записи звонка в службу 911, в последние моменты жизни Коена, а также при демонстрации фотографий со вскрытия, на лицах присяжных не было слез. «Было похоже, что присяжные не были впечатлены делом». Сам Фокс, однако, был под большим впечатлением: «Ты становишься другим человеком после подобного дела, — сказал он. — Осознание того, что люди способны на такие поступки, изменяет тебя».

Сержант Стив Хрэб все еще верит, что полиция арестовала настоящего преступника. «За четыре года расследования мы не обнаружили никаких улик, которые бы указывали на то, что Мэри могла иметь какое-либо отношение к тем повреждениям. Но мы уважаем нашу судебную систему, и то решение, которое приняли присяжные заседатели. Дело не будет открыто заново на основании только того, что полиция уверена в том, что все улики показывают на Легаси», — добавил Хрэб.

Больше всего его тронул тот факт, что оба ребенка, Донте и Коен, имели скрытые повреждения, которые не лечили в течении нескольких дней или даже недель. «Мы имеем двоих детей, которые страдали в течении продолжительного периода времени», — сказал он.

Донте в настоящий момент находится в нормальном состоянии. Его бедро успешно зажило, хотя доктора не могут знать о возможных последствиях, пока он не подрастет. Хотя ему еще не было 2-х лет, когда Коен погиб от повреждений головы, Донте показывает на его фотографии и говорит «мой беби».

Нэлли сейчас 12 лет и она давала показания на суде. Она очень сильно защищает своего маленького брата.

С приближением судебного слушания Мэри имела, как она сказала, «проблемы с ментальным здоровьем», которые заставили ее отправить Донте и Нелли жить со своей матерью Брендой. Они все еще находятся там, хотя Мэри регулярно посещает их. «Дети находятся в безопасности, и они в полном порядке», — сказала Бренда, не скрывая слез. Из своего кошелька она достала фотографию Коена. «Справедливость не восторжествовала для Коена, — сказала она со злостью. — Я не знаю правды о том, что случилось с моим внуком, но я хочу знать все».

28-летняя Мэри говорит, что она очень старается прийти в норму и тогда она сможет забрать Нелли и Донте домой. Она знает, что некоторые считают, что это она убила Коена. «Я чувствую себя ужасно. Эти люди не знают меня. Они не имеет права судить меня. Но для меня самое главное то, что мои дети знают, кто я такая». Мэри признает, что совершала ошибки. Но большинство из них, как она говорит, были совершены, когда она была еще слишком молода. Ее отношения с Терри и все, что последовало за этим, серьезно изменило ее жизнь. «Моя жизнь и жизнь моих детей никогда уже не будет прежней. Я стала другим человеком. И я не смогла бы пройти через это все одна, без моих детей. Я всегда старалась делать самое лучшее». Ее начинает мутить от мысли, что Терри сейчас на свободе. Он хотел иметь с ней совместного ребенка, а когда она родила…

В ее медальоне в форме сердечка, она хранит светлый локон волос ее сына. Это все, что осталось от малышки Коена.

 

Источник: TheSpec.com